Формально это был санаторий-интернат, куда родители отдавали своих детей для воспитания и обучения. Одновременно санаторий являлся филиалом института формирования семьи. Корпуса находились в подмосковном лесу, неподалеку от Фирсановки. Туда довольно легко можно было добраться, предварительно договорившись о своем визите.   Персонал санатория составляли только женщины. В основном с медицинским и педагогическим образованием, только у ворот дежурил старый садовник. Впрочем нельзя сказать, что он был старый, трудно было определить возраст этого человека, когда-то являвшегося мужчиной. Воспитательница рассказывала, что директриса, ее завали Ирина Николаевна, специально ездила в Сибирь, где в таёжной глуши нашла поселение скопцов, загнанных туда еще царскими властями, и уговорила одного из них, Серафима, приехать работать в санаторий. По другой версии садовник работал в санатории, еще с давних времен, когда в нем отдыхали пенсионеры по профсоюзным путевкам. И после того, как он был перепрофилирован в клинику формирования личности подростков, садовник, выполнявший практически все хозяйственные работы, остался в нем. Куда ему было обращаться, кому он был по большому счету нужен. А здесь места ставшие почти родными. И он продолжал работать. И тогда, когда он окончательно решил остаться в санатории, Ирина Николаевна со своими ассистентками предложили ему пройти процедуру полового очищения, если, конечно, он не хочет потерять работу, жилье и стол в институте. Что же ответил садовник и чем закончилась беседа, или это было несколько бесед, воспитательница не уточнила, но из ее рассказа было понятно, что компромисс был найден и садовник остался в санатории. Однако все, о чем умолчала воспитательница дорассказал, наверно, старший из нас, 11-13-летних пацанов - Никодя. Он дольше всех задержался санатории, поскольку у него долго не наступало половое созревание. Видимо родители, владельцы страхового бизнеса, отдали его в интернат слишком рано, он мог бы еще год или два учиться со сверстниками в обычной школе. Но они, следуя во всем своим профессиональным принципам, подстраховались, чтобы не оказалось так, что их отпрыск уже заглядывается на девчонок, мастурбирует под одеялом, а они об этом ничего не знают. В перерыве при выполнении домашних заданий садовник Серафим зашел в комнату и спросил у нашей воспитательницы Светланы, высокой тощей аспирантки, похожей на Галину Кулакову после ухода из большого спорта, где испортился водопроводный кран. Она показала на дверь ванной комнаты. И он вошел туда, через приоткрытую дверь было видно, что под душем в это время мылась наша самая молодая лаборантка Татьяна. Она, нисколько не стесняясь Серафима, взяла с полочки бритвенный станок и начала удалять себе волосы на интимном месте. Её действия казалось были даже вызывающими, словно она хотела спровоцировать Серафима. Но он, молча поставил на пол чемоданчик с инструментам, и начал копаться с краном. Никодя заметив, что я наблюдаю за происходящим в ванной, сказал: « раньше. Серафим не мог себя правильно вести с женщинами. Ирина Николаевна рассказывала, что он вел себя безобразно пока, они насильно не сделали ему коррекцию пола. Он был просто сумасшедшим, пока они не исправили его» «Как исправили?» неожиданно спросил я . « Да очень просто. Ему пришлось отрезать и пипиську. Это довольно больно и долго не заживает. Ирина Николаевна сказала, что так будет с каждым, кто будет плохо себя вести. И будет нарушать распорядок. Посмотри, как Серафим писает – он садится на унитаз, как женщина. Этот рассказ удивил меня, потому что я сначала поверил нашей воспитательнице Светлане, что Серафим из секты скопцов. Мне даже хотелось расспросить его о жизни в секте. Теперь я понял, что с такими вопросами к Серафиму лучше не обращаться. Санаторий являлся как бы лабораторий института формирования семьи, где исследовался и осуществлялся на практике принцип жизни будущих поколений в плане регулирования и управления рождаемостью, а также формирования здорового общества. Одним из способов избежать перенаселения , по мнению ученых, было ограничить рождаемость путем кастрации мужского населения, что в общем-то из-за серости не находило поддержки в обществе. Просветительская работа медиков и социологов о пользе кастрации для физически здорового и морально сложившегося мужчины не приносила положительных результатов. Чаще всего мужчинами оставались в плену своих фантазий и страхов, что после удаления яичек они не смогут вести половую жизнь. И под разными предлогами отказывались от кастрации. Тогда группа врачей-социологов, среди которых была и директриса санатория Ирина Николаевна, выдвинула радикальное предложение: кастрировать подростков сразу после полового созревания. Кастрировать именно мальчиков, поскольку у них этот процесс выражается внешне довольно ярко, а у девочек идет дольше и медленнее. Не говоря уже о хирургических сложностях стерилизации. Идея была распространена среди клиентов института и вскоре нашла поддержку, прежде всего у родителей, которые желали, чтобы их дети получили хорошее воспитание и выросли правильными людьми. Мой сосед по койке Никодя рассказывал, что после курса лечения и учебы в интернате, когда он вернется домой, мама пообещала ему подарить компьютер, а папа зафрахтовать яхту с капитаном и матросами в Средиземном море, на которой он сможет плавать целый месяц. Самостоятельно составляя маршрут и выбирая острова и порты остановок. И Никодим, его полное, имя с нетерпением ждал выписки из санатория. В первых числах месяца медсестра Татьяна объявляла медосмотр. Мальчики собирались в большой комнате и по очереди подходили к врачам. Проверяли зрение, слух, а также и процесс полового созреванию Женщины стягивали с них трусы до колен и трогали яички. Если пенис начинал набухать и увеличиваться в размерах, значит налицо первый признак полового созревания. И нужно как можно быстрее приводить кастрации. Проверка зрения, слуха, не вызывала интереса. Ежемесячно проводилось обследование, т.е. обычный медосмотр. И нам мальчишкам нравилась эта процедура. Тем более что врачи старались выглядеть серьезными и ответственными, но и как-то по особенному привлекательными. Показывая всем своим видом насколько важна для нас эта процедура. Мы мальчишки даже об этом и не подозревали. Иногда медосмотры устраивали перед душем в ванной, в так называемые банные дни. В обязанности медперсонала входила и обязанность мыть нас. Считалось, что в процессе помывки, когда женщина намыливает руками, потом трет мочалкой или губкой тело мальчика, сразу выясняется как каком этапе у него процесс созревания. Но наши сестры часть пренебрегали этой обязанностью. Они одевали белые халаты, чаще всего на голое тело. И подзывали каждого к двери в душевую, как обычно ощупывали яйца и отпускали мыться. Зимой нам привезли мальчика Ярослава, сана владельца сети ресторанов и банка. Выглядел он взрослее нас. Это и подтвердилось на первом же медосмотре. Когда Татьяна скомандовала всем раздеться догола. Мы увидели, когда Ярослав снял трусы, что его пипка набухла, приподнялась и подрагивает, заметив это Татьяна подозвала его к себе, как бы невзначай распахнув халатик. Она машинально протянула руку, собираясь ощупать его яички, хотя и так было видно, что Ярослав становится мужчиной, но он в каком-то непонятном испуге отстранил ее руку, зажав ладонями свои причиндалы. Неожиданно Татьяна скомандовала, что помывка переноситься на более позднее время и все кроме Ярослава должны одеться и идти учить уроки. Мы расстроились, потому что плескаться в душе и плавать в бассейне было куда более интересным занятием, чем сидеть за учебниками. Потом случилось совсем необычное, еще ни разу я не видел, чтобы в интернате кто-то плакал, кричал и сопротивлялся. Выражал я вное неповиновение нашим учителям и врачам. Это был как вы понимаете наш несвоевременно возмужавший Слава. Пришла Ирина Николаевна с лаборанткой Светой. Она сказала, что ему нужно немедленно пройти обследование. И в частности проверить на экулянт. Нужно пояснить, что одним из условий кастрации была сдача спермы в банк. По договору кастрировать подростка в интернате могли только после того, что он сдаст спермы. Это требовалось, по мнению родителей, для продолжения рода. Они мылили, что в будущем их чадо встретит женщину, которая согласиться родить от него ребенка. И тогда пригодится своевременно сданная и законсервированная сперма. Ярослава отвели в медицинский кабинет, где его ожидала Света со специальным стаканчиком. Сними штаны, мне нужно взять на анализ твой эякулянт Но он неожиданно заплакал, начал кричать и пытаться вырваться и убежать из комнаты. На помощь Светлане поспешила Татьяна и потом Ирина Николаевна. Шум и крики за дверью вскоре прекратились Слава долгое время лежал в лазарете. Женщины решили не только кастрировать его но и удалить пенис, это было сделано в назидание нам. Чтобы никто больше не пытался протестовать и выражать непослушание. Потом, когда сняли повязки, мы увидели у Славы небольшой пенек. При желании он еще мог мочиться как мальчик – стоя, хотя Татьяна заставляла его садиться на унитаз. Она говорила, что теперь у нас появилась девочка. Мы будем заплетать ей косички. И добавляла, что каждый кто будет плохо себя вести станет девочкой. Еще одним откровением стала для меня увиденная в интернате сцена между нашей воспитательницей Татьяной и лаборанткой Светой. Поздно вечером возле бассейна в раздевалке. Я вышел в туалет и услышав разговор и какую-то возню в комнате возле бассейна направился туда. Встав на стул и заглянув в окно под потолком, я увидел, что Татьяна склонилась над телом Светы, которая была полностью раздета и целует ее между ног. Света вздыхала и зарывала глаза. Неожиданно она увидела, как я подглядываю и сразу закричала Таня, смотри какой глазастый. Они бросились за мной и схватив потащили в лабораторную. Там долго пытались взять у меня эякулянт, наверно, чтобы сразу же после этого кастрировать. Но из члена так ничего и не вытекло. Наверно я сильно испугался, да еще и не достиг половой зрелости. Ничего не добившись, они решили меня наказать. Одна держала руки и голову, а другая била по вицам мухобойкой, а потом палкой. Потом они отпустили меня. Яица сильно болели. Посинели и опухли. На следующий день уже в присутствии и под руководством Ирины Николаевны они кастрировали меня. После этого меня перевели в боксы, где я должен был пройти двухнедельный реабилитационный период перед выпиской. Там были уже несколько другие порядки, поскольку никого из интерната в боксы не пропускали. За мной ухаживала пышногрудая немного полноватая блондина Клавдия. Она приносила мне еду, мыла меня, делала перевязки, ощупывала при этом мой член, краснея и возбуждаясь, словно стараясь вырвать эрекцию, задавала много вопросов и все тщательно записывала в журнал. Только перед выпиской она сообщила мне, что все это нужно для научной работы Ирина Николаевны, в которой она в частности исследует в частности исследует вопрос полностью ли прекращается половое влечение у подростка, кастрированного в момент полового созревания. От неё я и узнал, что в интернате часто бывает так, что места все заполнены, а появляется необходимость принять еще одного мальчика каких-нибудь высокопоставленных родителей. Отказать таким клиентам Ирина Николаевна не могла. За это хорошо платили. Тогда они быстро кастрировали кого-нибудь мальчика еще не полностью достигшего полового созревания и выписывали его, чтобы освободить место для следующего. А сперму брали у другого. Совершенно случайно я узнал, все от той же Клавдии, что у в отдалении, в отдельном домике содержится донор. У него и брали сперму в таких случаях. В доноры обычно попадали такие люди как Серафим. Они сначала соглашались выполнять при интернате разные подсобные работы. Потом с ним заключали договор, потом брали подписку о неразглашении коммерческой тайны и наконец, делали невольниками. Чаще всего это происходило летом, когда интернат выезжал в Крым. Неподалеку от Гурзуфа, там где раньше был известный пионерлагерь Артек и находились корпуса для воспитанников. Возможно, что прежде они и принадлежали Артеку, но теперь были отгорожены забором, оказались обособлены вместе с частью пляжа. Именно на пляже женщины-работницы санатория и встречали своих будущих жертв. По утрам и во время послеобеденного сна они отправлялись туда и загорали там обнажившись. Естественно привлекая внимание случайно забредших мужчин. Они обычно сначала наблюдали за ними из-за кустов, но некоторые, попадая под чары подходили ближе – совсем близко к этим девам-оскопительницам. И сразу получали приглашение на работу в интернат. Через некоторое время этим мужчинам предлагали стать донорами, а затем неизменно кастрировали и отпускали, выплатив определенную сумму. Кастрация была обязательным условием освобождения, поскольку сперма этих доноров сдавалась в банк под чужим именем и при желании они могли легко доказать родителям мальчика подлог. Ставить свою научную работу под удар из-за возможного скандала Ирина Николаевна не хотела, тем более ценой этому были всего лишь еще два отрезанных яйца и денежное вознаграждение кастрируемому. По существу это совпадало с ее научными принципами формирования семьи и кастрации всех мужчин, уже сдавших сперму в банк. Удивительной интимной особенностью Ирины Николаевны было , что она, несмотря на свой возраст, оставалась девственницей. Но только физически, поскольку ее сексуальность развилась настолько, что она могла испытать оргазм даже от того, что брала в руку яички, не говоря уже о том, когда она кастрировала его. В этом случае удовлетворение было полным и глубоким. Она задавала себе вопрос: почему мне так нравится держать в руке сущность мужчины, отсекая это скальпелем от тела? Это меня возбуждает, я покрываюсь потом, я намокаю, я чувствую оргазм, затем еще, особенно если мне приходится проявлять насилие. Особенно, если я вижу сопротивляющегося мужика. Вот он связанный, извивается на столе, но его яица уже зажаты в левой луке, а правая приводит по мошонке скальпелем. К сожалению таких операций у ней было крайне мало. Обычно все делалось традиционным способом, с наркозом, разрезанием и удалением. Чаще всего она доверяла это своим ассистенткам.